СПб, 5-ая линия ВО, д. 54, тел. 322-05-99

Психоаналитический центр на Васильевском


Абьюзивные отношения, буллинг


 

Абьюзивные отношения:

1. Как распознать абьюз в отношениях?

Начнем с того, что употребление этого термина в вопросе задает определенную рамку ответу и как минимум настаивает на идее о том, что абьюз в отношениях существует.

Прежде всего стоит определиться в терминах. Итак, английское слово «абьюз» означает злоупотребление, жестокое обращение, насилие, оскорбление. Как имя нарицательное, термин слово «абьюз» стало употребляться сравнительно недавно, обозначая довольно широкий круг феноменов поведения и явлений, среди которых стали выделять:

• психологический абьюз

• скрытое или прямое насилие над партнером психологического плана;

• физический абьюз – физическое насилие над человеком;

• сексуальный абьюз – принуждение супруга к физической близости без учета желаний и физического состояния;

• экономический абьюз – партнера ставят в полную зависимость путем контроля финансовых средств.

Источник: http:// womanadvice.ru/abyuzivnye- o t no s h en i y a- p r i zn a k i -i - posledstviya

Когда мы говорим о распознавании какого-либо явления в отношениях, мы затрагиваем сразу несколько важных моментов. Для начала есть двое: люди, которые в отношениях участвуют, и есть их логика, в которой они свои взаимоотношения построили и в которой они эти отношения прочитывают. Так же может быть кто-то сторонний, кто, глядя на этих двоих, может также составить свое представление об их ситуации. Построение отношений – дело двоих, участие двоих. Причем, в психоанализе мы говорим об участии каждого, даже в том случае, если имеем в виду пару взрослый–ребенок. Делаю эту оговорку, поскольку в случае рассмотрения отношений с ребенком, часто кажется, что у ребенка нет выбора, но на самом деле он есть. По прошествии времени, даже если мы констатируем, что выбора и не было,

тем не менее ребенком этот выбор был сделан. То есть как ребенок, так и взрослый вступают в отношения с определенной долей субъективной ответственности.

То есть, говоря о распознавании феномена, прежде всего стоит определиться с точкой зрения. Кто распознает «абьюз»? Человек из органов опеки? Пси-специалист? Знакомые? Подруга-феминистка? Приятель в бане, который никогда не позволяет жене так с собой разговаривать? Сам человек, который в какой-то момент понимает, что его серьезно не устраивает сложившееся положение дел? То есть мы говорим о том, каким образом прочесть и из какой точки прочесть, что отношения содержат элемент, который можно понять как насилие и злоупотребление. Пожалуй, в случае физического контакта, удержания человека в неволе, применении силы, физической пытке есть определенные координаты – они описаны в юридическом поле. Что касается речи - то все значительно сложнее...

В психологии в таких случаях есть более устоявшиеся понятия. Чаще говорят о психологических границах человека, которые нарушаются тем или иным образом. В случаях «абьюза» можно констатировать, что происходит следующее: один из партнеров границы нарушает, а второй этому не препятствует. А в дальнейшем испытывает гамму тяжелых чувств, ощущение безвыходности и т.д., связанных со своим положением в этой ситуации.

Далее с помощью окружающих или самостоятельно этот человек определяет свое положение как положение «жертвы» абьюзивных отношений, над которой совершилось некоторое речевое насилие. То есть феноменологическому описанию присваивается некое именование. На некоторое реальное явление и мысли людей по этому поводу, на их представление о ситуации, накладывается символическая рамка, придающая наблюдаемому явлению более однозначно читаемый смысл.

Введение термина «абьюз» позволяет человеку в такой ситуации надеяться на сочувствие и принятие, в которых он безусловно нуждается, обнаруживая себя в ситуации неспособным к противодействию словам и ловушкам речи, обнаруживающим себя уязвимым для манипуляций и т.д.

2. Как выйти из абьюзивных отношений?

Выйти или прекратить? Прекратить отношения – их закончить, прервать, уйти из них, уехать, обрубить все контакты. Все знают как это делается. Но и это иногда является для человека сверхсложным, и за этой невозможностью зачастую обнаруживается скрытая сторона этих отношений, которая отличается от видимых страданий. Своеобразный бонус, например, от демонстрации своей неагрессивности к миру и людям, своей принимающей позиции, от своей беззащитности, мазохистического несения своего креста из стыда, позора, вины или чего-то еще очень особенного. Этот бонус удается открыть и исследовать не сразу даже в терапевтических рамках. В обыденных ситуациях для сторонних наблюдателей и для самого человека он зачастую скрыт и не может быть обнаружен – видимые страдания человека затмевают эту вторую сторону.

Выйти же из отношений с людьми, которые выбираются на партнерские роли и строятся в одной и той же логике, отличаясь лишь в нюансах и степени воздействия –

это большая терапевтическая работа и огромное желание самого человека изменить свою жизнь.

3. В общественном сознании под «манипулятивными» обычно подразумевают исключительно романтические отношения. Можем ли мы употреблять этот термин применительно к отношениям к коллегам, друзьям, семьёй? Если ли между ними принципиальные отличия в манипулятивных механизмах абьюзера?

Принципиальные различия в техниках манипуляции в семье или в коллективе вряд ли найдутся. И там и там пользуются речью. Ее законы везде одинаковы, но кроме речи как раз существует то, что связано с существованием физического тела. И это отличие скорее в том, что семейные манипуляции, в отличие от тех, что встречаются в коллективе – сложнее пресечь физически. Коллектив легче сменить, друзей покинуть, а в случае семейных сложностей человеку приходится брать ответственность за вопросы своего выживания: где жить, на что и так далее.

В обыденной жизни с самого ее начала можно столкнуться с воспитателями детского сада, врачами, учителями, матерями, бабушками, которые активно используют речевые манипуляции, чтобы удержаться в позиции власти, злоупотребляют властью. Иногда они просто не находят другого способа сохранить за собой позицию мэтра, то есть манипулируют речью от собственной беспомощности, иногда активно садистически наслаждаются возможностью злоупотребить властью, иногда безумны.

Помните книгу «Похороните меня за плинтусом»? Почему родные попустительствуют беснующейся женщине, бабушке главного персонажа? Они знают о ее боли – потере младенца. Их сочувствие этой боли делает их жертвами ее агрессии.

Адаптация к социуму в детском возрасте, на которую важно обращать внимание родителям, позволяет появиться некоторому иммунитету к подобным речевым практикам.

4. Что делать жертве абьюза, если ей всё время приходится сталкиваться со своим насильником в семье или на работе?

Я отвечу на данный вопрос достаточно жестко и безапелляционно: идти к специалисту и работать со своей мазохистической составляющей.

Объясняю свою позицию: вопрос содержит ответ. В вопросе употребляется слово «жертва»

– быть «жертвой» – это признание позиции в отношениях, которую занимает сам человек.

Стоит различать случайности, когда речь идет о войне или о физическом насилии, когда человек случайно оказывается не в том месте и не в то время. И отношения, когда есть некоторая история, есть некоторый нарратив. Давайте будем честны особенно по отношению к ситуациям речевого насилия - бытие «жертвы» предполагает появление в ее круге «насильника».

5. Как справиться с травмой, полученной в абьюзивных отношениях, если нет возможности обратиться к специалисту?

Вот это отчасти тупиковый вопрос. Когда можно констатировать отсутствие возможности – при жизни за полярным кругом, в тундре? При физическом удержании в неволе?

Для остальных случаев для начала разговора о своей жизни есть телефоны доверия, бесплатные центры психологической помощи, группы и форумы единомышленников, консультации психологов по скайпу и прочее.

То есть речь чаще всего не о физическом отсутствии возможности, а о внутреннем восприятии обращения к специалисту как к чему-то невозможному.

Что может позволить начать думать об изменениях в своей жизни, как о возможных...? Литература, биографии, фильмы, разговор с людьми. Вот эта статья, например.

6. Как оказать поддержку знакомому человеку, если известно, что он или она состоит в абьюзивных отношениях?

Иногда может помочь временная физическая поддержка: предоставление крова, пищи и т.д. Что касается психологической поддержки – это сложная задача, поддержка будет состоять не только в сочувствии, но и в известной доле конфоронтации, в некоторой критике позиции, в которой человек так привычно для себя страдает, а именно – в отказе стать его спасателем.

7. Насколько усугубляет состояние жертвы отсутствие поддержки со стороны близких? Что делать жертве абьюза, которая столкнулась с виктимблеймингом со стороны семьи или друзей?

Манипуляция чувством вины – как раз одна из самых распространенных речевых ловушек. Конечно, для того, чтобы человек оказался однажды в позиции жертвы, существует предрасположенность, следующая из родительской семьи, закладываемая речью и поведением его близких...

Подчеркну здесь отличие в двух разных составляющих: вменение вины человеку за его позицию и передачу ему ответственности за его поведение. Это абсолютно разные формы критического осмысления. Вменение вины, напоминание о стыде, позоре, поддержание страха перед активностью и ответной агрессией – это то, чем часто могут заниматься близкие, человека страдающего от таких отношений – это усугубляет впечатление о безвыходности ситуации, невозможности прекратить страдания, способствуют застыванию в позиции «жертвы». Принятие ответственности – это осознание того, что именно я позволяю делать это со своей жизнью, именно я поддерживаю отношения с человеком, который не уважает мои границы.

8. Существует мнение, что в роли манипулятора обычно выступает мужчина. Как часто женщина оказывается манипулятором в отношениях?

В обыденной жизни с самого ее начала можно столкнуться с воспитателями детского сада, врачами, учителями, матерями, бабушками, которые активно используют речевые манипуляции, чтобы удержаться в позиции власти, злоупотребляют властью. Иногда они просто не находят другого способа сохранить за собой позицию мэтра, то есть манипулируют речью от собственной беспомощности, иногда активно садистически наслаждаются возможностью злоупотребить властью, иногда безумны.

Помните книгу "Похороните меня за плинтусом" ? Почему родные попустительствуют беснующейся женщине, бабушке главного персонажа ? Они знают о ее боли - потере младенца. Их сочувствие этой боли делает их жертвами ее агрессии.

Адаптация к социуму в детском возрасте, на которую важно обращать внимание родителям, позволяет появиться некоторому иммунитету к подобным речевым практикам.

 

9. Может ли человек сам распознать в себе абьюзера? На какие паттерны поведения в таком случае стоит обращать внимание?

Может, когда человек обладает достаточными наблюдающими способностями, чтобы заметить некоторую цикличность в речи и отношениях, а именно в состоянии заметить поведение или речь, которая для него является провокативной, которая его вынуждает раз за разом проявлять агрессию, срываться. Иногда человек может обнаружить, что эта невозможность не скатиться к агрессии связана с его прошлым, в котором его провоцировал кто-то другой из его близких, а определенные слова партнера, напоминая о травмирующих ситуациях становятся совершенно невыносимы.

Прочтение ситуации зависит от опыта. Иногда встречаются люди настолько с иной организацией психики, что привычного аппарата чтения не хватает. То есть буквально нет языка, на котором с этим человеком удалось бы поговорить. Вроде бы речь узнаваема, слова русские. Но настолько иная логика функционирования в языке, что один взрывается от непонимания и гнева, выплескивая его на партнера, а второй от страдания и отчаяния, пытаясь подстроиться и понять.

Это в целом патовые ситуации для пары. Время и смирение – не лучшие способы ее исправления, ничего не поменяется. Это и есть «абьюзивные отношения».

Иногда человек переходящий к агрессии может даже обнаружить манипуляцию со стороны партнера, которая вынуждает его стать агрессором. В этом случае, многие люди, которых можно было бы поименовать «абьюзеры» сами прекращают такие отношения.

10. Если жертва абьюза хочет предупредить потенциальных жертв манипуляций со стороны абьюзера, от которого он/ она пострадал(а). Насколько оправдана подобная статегия? Каким образом можно помочь потенциальной жертве или человеку, который подвергается абьюзу, но ещё сам не осознаёт этого?

Создать коалицию страдающих и демонизировать «абьюзера»? Здесь я утрирую, но активно разоблачать – иногда означает играть в эту игру. Знаете, такую поговорку – «короля делает свита»?

Не стоит скрывать своего отношения к происходящему. Отношение окружающих может помочь человеку обрести опору в других координатах видения ситуации. Но получится ли удержать «жертву» от поклонения своему «королю» при ее желании и наслаждении чем-то «по ту сторону»…?

Буллинг:

1. Буллинг — проблема, распространенная в подростковой среде. Как подростку следует реагировать на проявления травли со стороны сверстников?

Обратиться за помощью и поддержкой. Искать помощь и поддержку. Не сдавать себя.

2. Как справиться с подобным травматическим опытом?

Отправиться в кабинет психолога, заняться чтением психологической литературы, статей на интересующую тему.

3. Как понять, что ваш близкий — жертва травли?

Непонятные изменения в поведении, в том числе сужение социального круга, излишнее возбуждение или аппатия, стремление к изоляции, напряжение в теле, скованная речь

– могут подсказать, что стоит обратить внимание на то, что происходит с близким человеком.

4. Как помочь своему ребенку справиться с травлей? Следует ли родителям пытаться самостоятельно разобраться с обидчиками ребёнка?

С ребенком точно нужно идти к психологам – это специально обученные люди, которые могут помочь ребенку выработать иную жизненную позицию. Иногда помогают средства минимум: перевод в другую школу, смена коллектива и т.д. Разобраться с обидчиками? До подросткового возраста, когда взрослый высказывает свою позицию по отношению к происходящему – это как раз то, что задает координаты, формирует точку зрения. Какое-то участие в детских «разборках» может пойти на пользу, какое-то нет: если сам взрослый внутренне пасует перед агрессией, не понимает принципов социального взаимодействия, травмирован в своем детстве... Это очень ситуативно.

5. Насколько феномен буллинга распространён за пределами подростковой среды?

Интернет – это полигон для пробы и отыгрывания агрессивного поведения. У взрослых в том числе. Телевидение, ток- шоу, иногда целые каналы работают на взрослых, которым необходимо найти безопасный способ справляться со своей агрессией, которым важен вопрос нарушения границ. Например, есть целый жанр сериалов о «тяжелой женской доле», где повествование построено на идее христианской любви к ближнему и воздаянии главной героине в конце фильма за все ее страдания в начале фильма, как правило как раз от «абьюзивых» отношений.

6. Существуют ли какие-то стратегии, которые должен знать работающий с подростками педагог, чтобы не допустить травлю в коллективе?

И тот, кого травят и тот, кто травит «инфицированы» одним и тем же ощущением - собственной беспомощностью. У педагога, у которого выстроены собственные отношения со своей беспомощностью и со своей агрессией, найдутся и слова и

действия для того, чтобы исправить ситуацию. К сожалению, иногда и для взрослого человека педагогика становится укрытием от беспомощности перед окружающим его миром и людьми. И тогда ему помочь могут только административные меры против определенных действий в коллективе. А их часто не достаточно.

Сексуальное насилие:

1. В нашей культуре полно стереотипов о жертвах изнасилования: привычное «сама виновата», «нечего было надевать такую короткую юбку и так поздно возвращаться домой» и многое другое. Почему общество с такой лёгкостью перекладывает вину за содеянное на жертву?

Еще раз повторю, что есть вина, а есть ответственность. В своей речи люди не всегда их различают. Глубоко укоренившаяся привычка искать виноватых позволяет обвиняющему снять свое нервное напряжение, избавиться от собственной тревоги. Тревога – трудно переносимое состояние; найти виноватых – значит избавиться от тревоги.

Если размышлять рационально: винить себя или вменять потерпевшему вину за случившееся – глупо и бессмысленно. То, что случилось – это факт, безусловно, тревогу вызывающий, но единственное, что можно сделать человеку для себя в плане психологической разгрузки – эту тревогу осмысливать и психически перерабатывать. В ответные действия в юридическом поле, в месть или во что то еще. Существует много вариантов, об этом речь в кабинете психолога и идет.

По поводу ответственности: следует понимать один важный нюанс. В определенной культуре, в определенном социуме, некоторое поведение может быть прочитано невежественными, склонными к злоупотреблению властью или неадекватными людьми, коих множество, как провокативное. Это ни в коем случае не умаляет вины насильников за содеянное, уголовной или административной ответственности. Но не стоит дерзить в темном переулке компании пьяных и агрессивно настроенных мужчин, гулять ночью по стройке в короткой юбке, в арабской религиозной стране надевать топик и короткие шорты; в метро дразнить явно агрессивного сумасшедшего человека; заигрывать с психопатом. Некое чувство баланса, чуткости к социальной культуре – то что можно отнести к ответственности потерпевшего. Традиции и правила – то, что в данном случае уберегает от нежелательных последствий каких-то действий. Умение строить причинно-следственные связи может помочь нежелательных последствий избежать.

2. К каким психологическим последствиям для жертвы может привести изнасилование – существует ли примерная «клиническая картина»? Можно ли что-то из этого преодолеть самостоятельно, а с чем следует обращаться к специалистам?

Для каждого это не пройдет бесследно – это атака на доверие к миру и людям, это потеря ощущения безопасности и базовой защищенности, это столкновение с хрупкостью человеческих ценностей и собственного тела. Осмысление таких моментов зависит от психической организации человека, подвергшегося насилию. Есть люди с крепкими психическими защитами: ироничные, рациональные, способные

переводить свою внутреннюю злобу и боль во вне - для них это переживание может переработаться легче, чем для людей с уязвимой психикой.

Что касается самостоятельного преодоления травмы. Например, можно поставить вопрос о том, что часто заявляется страдающим человеком: «я сильный»,

«я должен справиться сам». Вопрос – зачем обязательно самостоятельно? В этом месте можно ставить вопросы дальше – это не о некой ли «героической» субъективной позиции речь? В смысле «я герой, я справлюсь без посторонней помощи». Как это понять, то есть одновременно человек и «жертва» и «герой», который справляется со своим страданием самостоятельно? Конечно, это тот герой, сила которого в противостоянии своей беспомощности: он терпеливо тащит свой крест, не плачет, не жалуется. Нужно разбираться с этой ловушкой речи, в которой одновременно действуют противонаправленные установки: терпи, страдай и справляйся. Быть героем – это повод для внутренней гордости, это пружина манипулятивной установки. Такого рода героизм, это как раз о том бонусе, о котором я говорила в начале интервью, о той скрытой стороне в позиции «жертвы абьюза», которой можно в тайне от окружающих наслаждаться.

3. Следует ли жертве обращаться к родственникам и друзьям за поддержкой? Что делать жертве, если после рассказа о случившимся её окружение не оказало должной поддержки, а лишь осудило саму жертву насилия?

Отвечу вопросом на вопрос. И зачем такие близкие, к которым нельзя обратиться за поддержкой в трудной ситуации? И они только осуждают? А не послать ли их куда подальше для начала с их странными идеями вины?

4. Как правильно поддержать жертву сексуального насилия? Что можно посоветовать жертве, которая испытывает стыд, неловкость и страх от одной мысли, что ей придётся рассказать о своём опыте специалисту?

Из того, что может быть в обыденной жизни поддержкой: быть рядом, окутать теплом тело, не соглашаться на молчание, помогать искать ответы.

Что можно посоветовать...? Можно попробовать записать эту свою историю. Сначала доверить чувства бумаге, может быть потом появится возможность доверять специально обученным людям.

Важно понимать, что психология – это профессия тех, кто достаточно рано сталкиваясь с неразрешимыми для себя вопросами бытия, тех кто был сам травмирован своей реальностью и попытался искать ответы на жизненные вопросы через знание. Только одного знания, конечно, для того, чтобы стать специалистом не достаточно, и поэтому многие люди в этой профессии прошли долгий путь – своего собственного анализа, прежде всего, затем тренингов, супервизий, рабочих групп, семинаров. То есть кропотливой работы над многими сложными вопросами человеческой реальности.

5. Насколько публичный рассказ о пережитом может помочь жертве справиться с травмой? Важна ли общественная дискуссия об изнасилованиях?

Психическая травма возникает при столкновении с чем- то, что отмечено психикой как

«невозможное». Это основная характеристика реального травмы. Общественная дискуссия переводит эти факты в ранг «случившегося», что для психического функционирования приносит некоторое облегчение. Это не излечение, но один из первых шагов.

А дискуссия важна. Речь другого может служить не только злоупотреблению властью, насилию, манипуляции. Речь может быть союзницей, она может поддерживать и быть очень принимающей. Также речь может давать возможность иного взгляда на одни и те же процессы и явления, обогащать и развивать внутренний мир и связи с внешним миром, как тех, кто находится в позиции потерпевших, так и тех, кто в силу каких-то причин оказался преследователем.

Над материалом работали: Наталья СЛУЦКАЯ, 

Анна Вячеславовна КОНДЯКОВА, психоаналитик, директор «Психоаналитического центра на Васильевском»


Наверх
адрес: Россия, Санкт-Петербург, 5-ая линия ВО, д. 54; тел.: (812) 322-05-99;